Я даже не планировала эту беременность.

Все получилось случайно. Я помню смесь ужаса и счастья, которую я испытала, глядя на положительный тест. Эта была моя первая беременность, мне было 25 лет, мы с моим тогда еще парнем были совершенно не готовы к детям — но мы все равно были рады.

На следующий день я побежала к гинекологу — и она, нахмурившись, сообщила мне: тонус матки, угроза выкидыша. Постельный режим, дюфастон, папаверин.

Я была очень дисциплинированной беременной. Я взяла больничный, честно лежала дома и принимала все назначенные лекарства.

Но это не помогло.

Однажды утром я проснулась, пошла в туалет — и обнаружила на белье ярко-красное кровавое пятно.

Шла 12-я неделя моей беременности, и мы уже придумали имена для мальчика и для девочки.

Я вызвала скорую. Две уставшие женщины, приехавшие через час, велели мне собираться.

В скорой невыносимо трясло и воняло бензином. Следующий час я провела в приемном покое, прислонившись к грязной зеленой стене. После осмотра (грубо и больно) меня отвели в палату, где лежали еще 7 беременных, все тоже с угрозой выкидыша.

Уколы, таблетки, постельный режим. Я разговариваю с малышом и прошу его остаться. Я готова ради этого на что угодно. Я готова лежать хоть все оставшиеся 6 месяцев. Пусть даже в этой больнице, где один туалет на весь этаж.

Но и это не помогает.

Следующим вечером, после отбоя, я встаю, чтобы сходить в туалет. И чувствую, что по моим ногам что-то течет. Течет сильно. И много. Я в панике колочусь в дверь ординаторской. Мне нехотя открывают, я умоляю позвать врача. Жду в коридоре. Плачу.

Врач приходит, молодая, уставшая. Молча осматривает меня.

Потом снимает трубку и звонит кому-то. «Выкидыш в ходу, готовьте операционную».

И пока я вою «неееет», она заполняет бумаги.

Приходит медсестра, берет меня под локоть и начинает ворковать: «Ничего, сейчас почистим, все будет хорошо. Молодая, родишь еще. А наркоз какой делаем — обычный или полегче? После обычного тяжело, голова болеть будет. А если полегче, то надо бы заплатить. Десять тысяч. Как нету? А восемь? И восьми нету? Ну тогда извини, но имей в виду, что будет плохо».

Мне и так очень, очень, очень плохо. Я не хочу, чтобы стало еще хуже. И я звоню своему парню и прошу его привезти эти деньги.

После выскабливания я прихожу в себя на своей койке со льдом на животе. Очень больно. С утра девочки в палате жалуются, что меня привезли ночью и свалили на койку как мешок с картошкой. Разбудили их шумом.

Они сторонятся меня, как прокаженной. Наверное, боятся, что выкидыш заразен. Одна, самая бойкая, рассказывает кому-то по телефону: «Если бы со мной такое случилось, я бы их тут всех засудила! А не плакала бы в углу!»

Через три дня меня выписывают. Врач гововорит: «Не переживайте, по статистике, 20% беременностей так заканчиваются. Это лучше, чем родить урода».

Я неотрывно думаю: почему? Что я сделала не так? Может быть, это случилось потому, что я пила алкоголь, когда еще не знала о беременности? Может быть, из-за авиаперелета (я летала в командировку на очень раннем сроке)? Может быть, из-за моих мыслей о том, что я не готова к детям? Может быть, надо было скандалить с врачами, как та девушка из моей палаты? Я виновата, я виновата, я виновата кругом.

Мне совершенно не с кем об этом поговорить. Все пожимают плечами: родишь еще, молодая же. И только потом знакомые женщины начинают рассказывать: со мной тоже это было. Коллега признается, что у нее было три выкидыша — и до сих пор нет детей. Другая рассказывает, что потеряла ребенка на 20-й неделе, с тех пор прошло 25 лет — и за эти годы не было ни одного дня, когда она не думала о своем потерянном ребенке.

Ужасные, тяжелейшие истории — и их гораздо больше, чем я предполагала. И при этом никто об этом не говорит. Все делают вид, что ничего не случилось. Никто не говорит о том, что это — потеря. Настоящая, болезненная потеря. Даже если твоему ребенку не было и 12 недель.

С момента моего выкидыша прошло уже 9 лет. Но до сих пор, если я проезжаю мимо той больницы, у меня сжимается сердце.

Источник